Сам по себе

Автор: Елена Разина

Скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, кто мой друг – если совпадут, я дам тебе пять штук. Да ясно, что ты понимаешь, какой я хитрый, но ты даже не подозреваешь, какой я одинокий…

Давай покурим. Твои. Я ведь без повода не курю, только когда встречаю таких, как ты. Кхе-кхе-кхамл – давно не курил. Может, ты и анекдот какой знаешь? И правильно: всех их не упомнишь, а сам не придумаешь. Да и смеяться я не люблю: у меня смех долго копится где-то в легких, а потом как засмеюсь – он и прет, и прет. Аж до слез. Стоит слезе появиться – смех как рукой снимает, а слезы и утирать не успеваю. И, знаешь, так мне становится тошно, так мучительно стыдно, что потом начинаю думать, что слезы – это такое очищение, типа возрождения духа, избавления от грехов… Проплачусь, и начинаю всех людей ненавидеть: рядом с ними почти святой ходит, а они меня сумками в трамвае пихают, асфальт у моего подъезда не всегда песком посыпают... А им это припомнится, обязательно на страшном суде на весы тоннами горных пород и дерматина уложится и перевесит. Ага. Вот поэтому и не смеюсь – жалею человечество.
Чет, погасла моя папироска, прикури-ка. Говоришь, когда гаснет, кто-то вспоминает? Да кто ж меня вспомнит?! Не, некому. И ты не вспомнишь – не захочешь вспоминать. Это нормально, я привык почти. Зато каждый день с чистого листа: соседи делают вид, что впервые меня видят, а то и рожу смастерят какую-нибудь этакую, недовольную, главное, что каждый раз новую; на работе все еще проще – напарник мне, ни слова не говоря, ключи отдает и уходит, потом я ему в конце смены – что есть я, что нет меня… Не, семьи у меня никогда не было. Девушки меня всегда нулили. Я поначалу переживал, а потом просто забыл, что я мужик, состарился годам к двадцати. Не нужен мне никто. Я сам по себе.
Странный ты какой-то: столько времени меня выслушиваешь. Ты вообще нормальный? Ты вообще кто? А ты где?

Федор ПРАШКИН.