Головной отдел

Автор: Елена Разина

Доверчивые мы. Со всеми нашими переживаниями и желаниями идем к парикмахеру. А ждет ли он нас? Помнит ли? «Помню и жду», – отвечает Юлия Калякина, не просто парикмахер, но модельер. В раннем детстве она стригла кукол, в запоздалом – родственников. После окончания факультета дошкольного образования МГПИ два года воспитывала и попутно стригла детишек в детском саду. А потом посвятила себя парикмахерскому искусству. Несколько лет проработала в Екатеринбурге в одном из ведущих салонов, в Москве получила диплом модельера и пару лет назад приехала жить и работать в Магнитогорск. Сколько нас у нее побывало – неведомо. О некоторых она рассказала.

Зачем парикмахеру Питер

Женского счастья у нее, судя по всему, было в жизни мало. Казалось, она вот-вот расплачется. Красивой или интересной ее не назовешь, так как там, где много негатива, красоты нет. когда я видела ее фамилию в своем списке, мне становилось плохо. Сначала она ходила ко мне на завивку. Потом она решила сделать прикорневое мелирование. По той простой причине, что у нее очень высокий лоб, в челке я сделала побольше темных прядок, которые визуально должны были его уменьшить. Она же посчитала, что на этом месте должна быть светлая прядь. Я обычно вежливо говорю: «Чтоб люди не завидовали, давайте прикроем». Не помогло. Пригласила другого мастера, но та не стала переубеждать клиента: «Ну человек хочет. Юль, делай». 20 минут я делала одну прядь… Когда она мне рассказала, что мастер, у которого она стриглась, к сожалению уехал в Питер, я почему-то подумала, что она вполне могла быть тому причиной…

Психологическая загадка

Заметила, что сложные клиенты ко мне тянутся… Стою возле администратора. Заходит женщина лет сорока, симпатичная, ухоженная: «Юлечка, слава богу, что я Вас нашла! Я хочу в корне измениться». Садится в кресло, начинает описывать новую прическу, и я понимаю, что это тот случай, когда просто – на голове, но сложно – внутри: из ее описания следует, что ей необходимо то же самое, что было месяц назад, но преподносится это как кардинально новое. У меня участилось сердцебиение, я едва скрывала свое волнение. Стригла долго, под чутким ее руководством. Когда я закончила свою работу, пришлось ждать, когда и к ней придет осознание того, что прическа готова. Я удалилась в подсобку якобы мыть руки. В тот момент, когда в ее глазах я увидела удовлетворенность своим внешним видом, вышла со словами: «Галина Васильевна, приходите еще». Она стала моей постоянной клиенткой.
Ее фразы «Давайте сделаем так, чтобы мы контролировали цвет, а не он нас» и «Юлечка, Вам не кажется, что эта прядь конкурирует с этой?» не давали мне покоя: я должна была узнать, кем она работает. Узнала. Девочка из салона ушла работать психологом и встретила Галину Васильевну на семинаре по конфликтологии, который последняя и проводила. Оказалось, что она прекрасный психолог-конфликтолог, но я в ней этого не сумела разглядеть…

И тут пряди, и там пряди

Иногда клиенты путаются в терминах. Приходит мужчина к нам в салон:
– Мне нужна стрижка такая же, как была, но милировки побольше.
– Вы точно знаете чего хотите? – девушка, которая его обслуживала чувствовала какой-то подвох.
– Да.
– А где должно быть побольше?
– На челке.
– Здесь должны быть прядки, верно?
– Да.
Она спокойно делает стрижку, после чего уходит за краской. Возвращается в перчатках, с чашечкой, кисточкой.
– Что Вы собираетесь делать? – мужчина явно испугался.
– Мелирование.
– Красить собираетесь?
– Да. Вы же просили.
Оказалось, что он один из тех, кто путает значение слов «мелирование» и «филировка» и произносит их как «филирование» и «мелировка».
Мелочь, а приятно
Богатого человека, говорят, можно узнать по мелочам: брелок, барсетка, запонки… Я считаю, что прическа – это самая важная мелочь, по которой можно судить не только о достатке, но и о культурном уровне человека, и многом другом. Недавно видела в магазине мужчину, прической которого была просто поражена. Абсолютно обыкновенный мужчина, видимо, очень среднего достатка. Но прическа – салонная: учтены все современные требования обработки висков, затылка, все очень качественно. Возможно, кто-то из родственников работает в салоне. В общем, качество не скроешь.

Странно…

Многие клиенты считают, что о профессионализме мастера можно судить по его прическе. Но есть волосы, с которыми, в принципе, сложно что-либо сделать. Пришла дама, села в кресло. А тут мимо пробежала мастер, у которой волосы неуправляемы. Следом – другой мастер, которая просто утром плохо уложилась. Дама со словами «Секундочку, что у вас на головах?» встала и ушла… Это было странным. Хотя, конечно, клиенту нужно понравится, потому что, если понравился так, то определимся и по голове.

Синий подождет

Клиент в любом возрасте – клиент. Приходит девочка, лет пятнадцати: «Я точно знаю, что хочу белые и синие волосы». Понимаю, что она это выносила, хорошо обдумала, но идти у нее на поводу не могу, потому что завтра же в салон может прийти мама, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Спрашивать возраст, просить расписку от родителей значит оскорбить подростка. С клиентом всегда нужно общаться как взрослый со взрослым. Решила аргументировано доказать, что более приемлемый красный – тоже яркий. Начала объяснять ей, что в данном случае неестественный синий много хуже более естественного красного; что синий ко многому обязывает; что красный, когда начнет смываться, даст интересные оттенки, которые не испортят вид, а синий – наоборот. Девочка согласилась.

Папины косы

Часто мамы приходят с дочками, садятся в соседние кресла. Дочка мне шепчет: «Постригите покороче, пожалуйста, я устала от них, мне не нравится». Тут же мама кричит: «Буквально два сантиметра. Нам папа не разрешает. Ему нравятся длинные волосы». В таком случае я всегда спрашиваю: «А папа не пробовал отрастить волосы, раз ему так нравится? Почему ребенок должен страдать?». Не понимаю таких родителей.

И смех и грех

Женщина привела дочку лет пяти на стрижку. Пока я ее стригла, она мне весело рассказывала про свою сестренку и про то, что когда она придет домой, ляжет спать. Для удобства я ее посадила на свое кресло, как на коняшку. Когда я включила фен и начала ее сушить, голова стала престранно себя вести: падала то в одну сторону, то в другую. Первая мысль – может, прикалывается. Нет, думаю, такие циничные шутки под силу взрослым, но не малышам. Я понимаю, что она спит… Отпустить я ее не могу, потому что она может упасть с кресла. Зову другого мастера на помощь, та зовет маму. В итоге мы ее досушили втроем, она не проснулась. У меня был шок. И это, как призналась мама, было уже во второй раз.

Ах, эта свадьба…

Свадебные прически сейчас стереотипные. Даже обидно, что невесты особо не дают возможности пофантазировать. Иногда невесты пугают. Смотрю свою запись на следующий день: свадебная прическа. Я привыкла, что сначала консультация. Ее не было, невесту я ни разу не видела. Администратор ей звонит: «Придете? Вы не были на консультации». – «Конечно приду. Не волнуйтесь, мне все понравится». Я думаю, сколько же ей лет и в который раз она выходит замуж. Если пятьдесят и в седьмой, то многое объяснимо… Приходит молодая девушка, впервые выходит замуж. А волосы ниже пояса. Первый мой вопрос: «Где фата?». Выясняется, что из всех невест в салоне в это утро у меня самые длинные волосы и самая длинная фата. Невеста меня вовремя успокоила: «Мне всего лишь на бигуди и чуть-чуть приколоть». Все получилось. Очень спокойная невеста.
А есть неспокойные – цыгане. Они приходят практически табором, занимают все кресла, ходят вокруг мастера. Жених стоит неподалеку, чтобы невесту не украли. А невесты, девчонки совсем молоденькие, часто у меня спрашивают: «Как тебе мой жених? Красивый? Вроде пойдет. Я его второй раз вижу». С такими клиентами чувство вкуса необходимо усыпить, потому что на голове пренепременно должны быть фата, венок и диадема. Все это покрывается блестящим лаком. Мама невесты может уже после подскочить и сама еще побрызгать голову дочери. Такие клиенты бывают нечасто, но воспоминаний хватает надолго.

Естественно

Клиенты иногда учат чему-то новому. Ходил к нам в салон мужчина на окрашивание. Свободный художник, судя по всему. Всегда со своей краской. Он полностью контролировал процесс. Сначала мы красили голову, а за 10 минут до смытия, красили бакенбарды, добиваясь естественности оттенков. И действительно, получалось очень естественно. Где бы я еще такому научилась.

Мода, но…

Каре в моде. Возможно, это обусловлено тем, что актуальны темные оттенки, а на темных волосах геометрия хорошо смотрится. Но в Магнитогорске чаще всего я его предлагаю, а не клиенты просят. Когда только начинала работать, считала, что каре идет единицам. Но сейчас часто использую линии каре: рванье уже надоедает, в жизни и так много суеты. Мне нравится мелирование, колорирование: я могу рисовать, могу часами работать над прядями, чтобы волосы начали красиво бликовать. Мелирование будет вечно, мне так кажется. Оно прекрасно скрывает седину, освежает. Но шапочки для мелирования давно пора выкинуть и забыть: есть много других интересных техник.
Радует, что мода стала спокойнее, есть выбор. Помню, эти ужасные челки, начесы, которые были в моде лет десять назад. Смотрю старые фотографии – ужас: свадьба чья-нибудь, у всех девушек одинаково модная укладка. Можно умиляться этими временами, но я расцениваю это как отсутствие вкуса. С ним не рождаются, его нужно воспитывать. Мне нравится выражение «Все модно, что красиво. Но не все красиво, что модно».

P.S. Кстати, пару месяцев назад Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ) выяснил, что больше всех в России своей профессией удовлетворены финансисты и парикмахеры. О первых мы своевременно промолчим, а за вторых искренне порадуемся.

Опубликовано в газете "Магнитогорский рабочий". Серия "Профессиональная исповедь".